13.09.2019
2 минуты на чтение

«Мы не боремся с официальными структурами»

Зачем нужен гражданский мониторинг качества воздуха — объясняет Василий Хорошилов, депутат муниципального округа Академический, инженер НИЦ «Курчатовский институт — ИТЭФ», сооснователь проекта Breathe.Moscow

Фото: Breathe.Moscow / Facebook.com

Проект гражданского мониторинга качества воздуха может существовать только тогда, когда на него есть запрос от граждан. Так произошло в нашем случае. У людей были вопросы к тому, как работает официальный экомониторинг, особенно когда жители жалуются на неприятные запахи в воздухе.

В начале нашего пути мы узнали, что в Челябинске делают автоматизированные станции, которые могут измерять уровень содержания взвешенных частиц (PM) и передавать данные в интернет. Мы связались с производителями и купили у них первые 10 устройств, через этот же проект вышли на интересующихся темой людей и специалистов. Так сформировалось наше сообщество. Когда изучили устройства, поняли, что они основаны на технологиях немецкого проекта luftdaten.info и по их лицензии можно собирать станции самим, упомянув о проекте.

Девять из десяти купленных станций мы запустили, а одну у нас купили в подарок якобы очень заинтересованному человеку, но она так и не заработала. С тех пор у нас принято, что человек обязательно должен сам собрать свою станцию, чтобы по-настоящему заинтересоваться темой. Для этого периодически проходят семинары, на которых рассказывается и показывается, как собрать свое оборудование, там же мы обсуждаем проблемы качества воздуха. Сейчас у нас работает около 50 станций.

Представители «Мосэкомониторинга», с которыми мы общались, не воспринимают нашу инициативу всерьез — говорят, что наши приборы не сертифицированы. Если кто-то сомневается, что наши данные точны, то скажу, что это легко проверяется: нужно подойти к официальной станции и сравнить показания. Но надо учитывать, что в городе всего 16 официальных станций, которые измеряют уровень РM2,5 (мелкодисперсная пыль — прим. +1) в воздухе. Рядом с моим домом есть такая станция, и я сравнивал показания, так что уверен в точности. Когда с воздухом все в порядке, данные точно корректны, в такой день можно откалибровать все датчики сразу, чтобы быть уверенным в их показаниях. Около 6,5 тыс. станций в мире работают на применяемом нами датчике, так что нас устраивает такая точность. Единственной сложностью является туман: при высокой влажности наши станции начинают считать его за вредные частицы.

В этом году воздух очень чистый, ничего критического не случалось, особых аномалий не было. Единственное, на чем мы ловили официальный мониторинг в этом году, — это опоздания. Часа на три. Когда информация поступает к тебе сразу, ты можешь успеть отреагировать — закрыть окна и включить кондиционер или фильтр и подождать несколько часов.

Мы пытаемся делать то, что в наших силах, а не бороться с «Мосэкомониторингом». Чиновники сообщают, что у них все соответствует регламентам. И это действительно так — нигде в законе не написано, через какое время они должны отображать данные. Поэтому мы решили в меру своих сил рассказывать людям о том, что они сами могут следить за состоянием окружающей среды.

Была, например, локальная история, когда в автосервисе топили отработкой, а наши ребята повесили там станцию и замерили уровень выбросов. Эти цифры стали более весомым основанием, чем просто ощущения, для написания обращений и разговора с хозяином этого сервиса. Показания наших приборов не учитываются как официальные данные, так как они не сертифицированы, но если люди пишут, что провели измерения бытовым прибором, и просят провести проверку, это более сильный аргумент, чем просто «нам кажется». Поэтому гражданский мониторинг действительно важен — если датчиков будет больше, шансы зафиксировать локальные превышения сильно возрастут.